Интервью таллинской газете
ТГ: Как вы, в прошлом математик, пришли к пониманию феномена человека и проявили интерес к эзотерике?
Авессалом: Если говорить о человековедении как о науке, она только возникает. Тема сколько-нибудь глубоко познания феномена человека во второй половине семидесятых годов прошлого столетия, любые эзотерические знания в СССР были под глухим запретом. Информации практически никакой не было. Те, кто всерьез начинал интересоваться этим, не имел другого стимула, кроме как искренне понять, что же такое человек, что находится в глубинах его подсознания, что такое сверхсознание или групповое сознание. И подпольная стихийная эзотерика, с которой я столкнулся, была истинной энергией, которая питала мои исследования. Знакомство с медиумами, экстрасенсами, магами, наблюдение за их работой подействовало на меня сильнее, чем то, что я мог увидеть впоследствии на многих психологических семинарах, где было больше разговоров, чем непосредственно работы.
Психика человека очень лабильна, подвижна. На призывы «Ну, давай, улыбнись!», «Будь счастлив!», «Раскрой анахату!» - человек ответит поверхностным действием, но для понимания самого себя и своей психики, своего подсознания это ему мало что даст, не говоря уже о глубинных структурных изменениях. Тем не менее надо признать, что природа человека нуждается и в том, и в другом. С одной стороны, ему нужны демонстрации, шоу, зрелища, чтобы изначально привлечь его внимание, с другой – системная работа, которая бы изменила в нем самом что-то существенное, глубинное. Это касается и психологии, и психики, и здоровья. За долгие годы теоретического и практического изучения феномена человека я уяснил для себя: сколько-нибудь серьезные изменения в человеке затрагивают все сферы его жизни.
ТГ: Чем целительство для вас отличается от традиционного лечения?
Авессалом: Целитель воспринимает физическое тело как аспект бытия человеческого существа в целом, не отделяя тела от психики, этики, мысленастроения, эмоционального плана. Общесоциальные же врачи классифицируют не людей, а болезни. Положим, у вас долго болит колено, и вы хотите его вылечить. Вы понимаете, что тогда высвободится много энергии, которая уходит на преодоление боли, и вы сможете беспрепятственно перемещаться географически, что раньше для вас было недоступно. Спрашивается, возможна ли ситуация, когда вы находите хорошего массажиста, он вам за два дня колено «ремонтирует», и вы бежите по миру дальше? С моей точки зрения, такая ситуация невозможна, поскольку каузально (событийно) она должна быть подготовлена прежде всего вашим внутренним развитием. Медик же может возразить, а почему бы и нет? И тоже по-своему будет прав, но у него совсем другая картина мира и человека, чем у целителя.
В свое время идеал целителя я сформулировал так: это человек, организующий к себе очередь пациентов, каждый из которых приходит к нему накануне своего естественного самоисцеления. Впрочем, пока я до этого уровня еще не дошел. Если же говорить о работе над собой и целительстве, то на мой взгляд, девяносто процентов усилий человека должно уходить на понимание того, кто же он есть, какие у него проблемы и средства для их решения. И только десять процентов он может потратить на реальное действие, которое не будет противоречить ни ритму его жизни, ни тем установкам, которые у него в подсознании. Тогда не возникнет и эффекта так называемой «нижней собаки» по Фрицу Перлсу, которая все поползновения человека в сторону высших идеалов старается уничтожить.
ТГ: Как разница в подходах меняет тактику лечения?
Авессалом: Теоретические аспекты целительства меня давно волнуют, и этим обусловлены мои поиски каких-то схем, точнее - архетипов. Я пришел к выводу, что ситуация лечения делится на два аспекта. Есть медицина, и ею занимаются медики, а есть валеология (учение о здоровье, его балансах, в том числе индивидуальных), и валеологией занимаются целители, или валеологи. Валеолог, например, может сказать: «Вот это мой человек, он здоров, но недостаточно. Я им буду заниматься». Точно так же валеолог по поводу другого пациента может сказать: « Нет, этот человек болен. Его надо сначала вылечить, а потом я буду им заниматься». Получается, как при переломах. Останавливает кровотечение, составляет поврежденную кость, делает операцию медик-хирург, а после снятия гипса подвижностью суставов занимается валеолог-массажист. Конечно, это деление не является абсолютным. Так вот каждый целитель для себя, во-первых, решает, кто он медик или валеолог, а во-вторых - куда отнести эту болезнь. Ведь валеологические средства входят в образ жизни. Если вам, скажем, прописывают солнце два часа в день и его в вашем климате не хватает, вы переезжаете туда, где его побольше. С лекарствами же дела обстоят иначе. Они прописываются ровно на тот период, пока болезнь не отступит. И это принципиально разные подходы. Что касается и философии, и действий врача и валеолога, то они очень отличаются, как, впрочем, и настрой пациента в их руках. Критические состояния (кровотечения, переломы, одышка) с точки зрения медицины для всех одинаковы и лечатся одними и теми же средствами, чего не скажешь о валеологии. Пациент должен сказать: "Доктор, я болен, пропишите мне лекарство, чтобы я встал на ноги" или «Целитель, я не болен, но то здоровье, которое у меня есть, меня не устраивает. Я хочу иметь больше жизненных сил». Как видим, конкретно от симптоматики это не очень зависит. Человек может иметь сильные ограничения в движении и боли, но при этом считать себя здоровым и ждать индивидуального валеологического подхода. Особенно это касается процесса умирания. Пока эта тема представлена в нашей культуре очень слабо. Человек умирает больным, а может умирать, как ни парадоксально, будучи здоровым, или самостоятельно ища в себе баланс для процесса ухода. Это совершенно разные подходы. Папа Римский Иоанн Павел II, царство ему небесное, пошел как раз по пути выбора индивидуального баланса, отказавшись в конце жизни лечь в больницу.
ТГ: Как вы пришли к астрологии?
Авессалом: Астрология неотделима от человековедения в целом. Более тонкого «рентгена» человеческой души, чем эта наука, я не знаю. Для того чтобы в жизни происходили реальные изменения и решались проблемы, их нужно правильно сформулировать. Именно это обстоятельство послужило для меня стимулом для изучения астрологии. Но не той, что интересуется обыватель по столбцам зодиаков в газетах, а большой астрологии. В ней человек описывается по карте своего рождения, в которой содержится полностью индивидуализированная зашифрованная информация. Эта карта уникальна и не повторяется больше ни у кого на Земле. Насколько важна для человека его собственная индивидуальность, в какой мере ему можно пользоваться общезначимыми, социальными рецептами, а в какой мере нужно заниматься собой лично "в индивидуальном порядке" - эти вопросы стоят перед каждым довольно остро. Есть вещи, которые всем надо соблюдать одинаково, уголовное законодательство, например, или Божественные заповеди «не убий», «не навреди». Но универсальная этика общества не охватывает всех интересов человека. Учащийся, заканчивающий школу, должен сам выбрать, по какому пути идти дальше. И здесь в дело вступает личная этика, которую очень важно развивать. Я убежден, человек может добиться в жизни очень многого и принести много добра. Но если он не следует велению души - он не сделает ничего. Почему одним людям хватает общесоциальных ценностей и этики, а для других это недостаточный ориентир в жизни? В процессе сбора информации для своей первой книги «Знаки на пути» я обнаружил, что многие люди, которые занимаются поисками себя, в действительности бегут от самих себя. По-хорошему, им бы найти какую-то общественно-полезную сферу деятельности и приносить этим пользу людям и миру. Поиски же мистического опыта и Бога некоторым людям стоило бы несколько подсократить, так как, неровен час, это и к душевной болезни может привести.
Всюду говорится, что Бога надо искать, что к Богу надо идти. Не отрицая этого обстоятельства самого по себе, я заметил, что дорог к Всевышнему очень много. И гороскопы говорят об этом определенно: есть дороги мистические, а есть, условно говоря, материалистические, когда ты исполняешь свои непосредственные обязанности перед людьми и миром. И, если делать это хорошо, постепенно возникает мистическое ощущение большей близости к Богу и ощущение того, что ты нашел свой жизненный путь.
ТГ: Раз уж речь зашла о божественном, верите ли вы в Бога и реинкарнацию?
Авессалом: Верю. И в бессмертие, и в переселение душ тоже. Я принял для себя доктрину о том, что есть бессмертный дух, который сотворен Абсолютом. В течение жизни он материализует различные тела, воплощается в них и приобретает жизненный опыт, а потом, постепенно утончаясь, возвращается к породившему его Абсолюту. Когда человек умирает, он утрачивает сенсорные ощущения, а там, куда душа попадает после смерти, гораздо сильнее проявлены архетипы. Вот душа и выбирает наиболее подходящий для себя. Недавно я редактировал русский перевод книги современного тибетского учителя о странствиях души после смерти. Думаю, придет время и я создам концепцию, и опишу, как этот механизм реализуется. Сейчас же у меня в исследованиях преобладает интерес к этой жизни.
ТГ: В Эстонии довольно много смешанных браков. Как осознавать себя детям из таких семей? Как вы относитесь к проблеме самоидентификации?
Авессалом: Тема смешанных браков довольно острая. Люди разных национальностей нередко несут в себе и разные религии. К этой категории я и сам отношусь. Я думаю, что маленькие птички, которые мигрируют в течение года из Арктики в Антарктику и обратно, существуют для того, чтобы поддерживать единство Земли. Так же и дети, рожденные в смешанных браках, представляют особый этнос, и несут особую дипломатическую миссию. В жизни им нужно выбирать способ поведения, не привязываясь слишком сильно ни к одной родительской идентификации. Правильнее всего уважать и ту, и другую национальность, но быть где-то выше. Те дети, которые признают одни породившие их корни, а другие полностью игнорируют, поступают, на мой взгляд, неправильно. Проблема смешанной крови, как я считаю, это тоже тема психологии, но практически неизученная. Могу сказать, таким людям непросто. Но чтобы тверже стоять на земле, им надо вычленить в себе две субличности, относящиеся к корням той и другой национальности, и дать им обеим право на существование, и после этого выстроить отношения между ними. В результате то различие, что первоначально являлось материалом конфликта, впоследствии может дать очень большую устойчивость.
ТГ: Часто к непониманию и конфликтам приводит неумение общаться и настраиваться на волну друг друга. Что вы как психолог предлагаете своим слушателям, чтобы помочь им?
Авессалом: Неадекватное общение – главная психологическая проблема большинства людей, причем не всегда осознаваемая. Одна из тем, которой я занимаюсь последние годы – это тренинг по искусству общения. Он основан на концепции высших архетипов. Оказывается, в процессе общения человек не только четко обозначает, какой архетип из универсальной семьи он на себя «надевает» (Творение, Растворение или Осуществление; Локальный или Глобальный; Ян или Инь), но и ждет от партнера ответов в совершенно определенной модальности, то есть стилистике. Женщины часто любят использовать иньскую модальность, предполагающую косвенное воздействие на партнера: "Как приятно, когда рядом настоящий мужчина". Собеседник, понимая, что от него чего-то ждут, начинает ерзать и нервничать. "Что-то холодает», - продолжает женщина, ожидая ответных действий. А мужчина вместо того, чтобы накинуть пиджак, соглашается: «Да, в этом году что-то особенно позднее лето». Выступая также в иньской модальности, мужчина в данном случае проявляет себя как плохой собеседник. Некоторые наивные люди и психологи думают, что диалог в одинаковых модальностях отличает хороших партнеров. Но они глубоко заблуждаются. Или еще пример. Вспомните, как в компании кого-нибудь просят: "Расскажи что-то свеженькое, интересное».Человек, на которого обращено всеобщее внимание, тушуется и его клинит. Объяснение простое: он не в состоянии выступить в модальности творения, которой от него ждут. Причины могут быть самые разные – отрицательный опыт, пережитая психологическая травма и т. д. А есть люди, которые, напротив, в нештатной для себя ситуации необычно оживляются и из них, что называется, фонтаном бьет творчество. У меня была знакомая актриса, яркая женщина, Лев по Зодиаку. Она говорила, что второй-третий спектакли после премьеры ей играть уже скучно. Зато если во время представления кто-то начнет на сцену лезть или еще что-то произойдет экстраординарное, то у нее творческий поток открывается. В целом я могу сказать, что люди, которые следят за модальностями, становятся коммуникативно более точными и допускают гораздо меньше ошибок в общении. Мои ученики после тренинга говорили, что каждый освоенный архетип – новый этап в достижении социальной и жизненной устойчивости.
ТГ: Что собой представляет оздоровительная гимнастика »Капля» и эзотерический массаж, которые вы придумали и преподаете?
Авессалом: Оздоровительная гимнастика «Капля» - это в первую очередь тема культурного отношения человека к своему телу, умение слушать его в тех случаях, когда ему надо помочь. Один из принципов моей гимнастики заключается в том, что направление движения всегда перпендикулярно направлению усилия. За счет этого движения усложняются, но активизируется очень широкий спектр мышечных волокон, и организм приобретает опыт сложных движений. Придумывая «Каплю», я пытался активно подключить разум и способности воображения человека, привлечь их к развитию телесных ощущений. Те, кто постоянно у меня занимается гимнастикой, отзываются о ней, как о стабилизирующей общее состояние. Люди становятся спокойными и жизнерадостными. Что же касается эзотерического массажа, то его идея – в установлении связи между человеческим телом и его архетипом, то есть первоначальным прообразом.
ТГ: И напоследок не подарите ли вы читателям нашей газеты афоризм из вашей книги?
Авессалом: С удовольствием.
Время, которого требует здоровье, возвращается силами, добром и счастьем.
Интервью таллинской газете, апреля 2005 г.
