Новогоднее интервью Авессалома Подводного 2005 г.
Мариана: Уважаемый Авессалом, поздравляю вас с наступающим Новым годом! К моему поздравлению присоединяются многие ваши читатели, посетители сайта и наши студенты. И так как наше интервью – новогоднее, первый вопрос: что принес уходящий год вам и нашей школе? А также расскажите, каким вы видите год 2005-й.
Авессалом: Спасибо за поздравления. Пользуясь случаем, хочу также поздравить всех своих читателей, посетителей сайта и всех человековедов с наступающим годом, который принесет нам много изменений, еще больше, чем год уходящий – так мне представляется.
В течение минувшего года я постепенно отходил от профессии писателя, которая была основной для меня в течение двадцатилетнего периода, с 1983 по 2003 год, и постепенно пытался понять, в какой же роли я могу выступить будучи уже практическим преподавателем материала, который в теоретическом виде представлен в моих книгах. Иными словами, я занимался заочной школой и очными семинарами на различные темы, причем обстоятельства складывались так, что мне пришлось осваивать обширную географию: и по широтам – от Петербурга до Иерусалима, и по долготам – от Киева до Сахалина. Я ощущаю запрос публики на тему человековедения как актуальный и в то же время достаточно аморфный. Есть люди, которым действительно эта тема нужна и важна, люди талантливые, энергичные, но ждать от них точной формулировки запроса не приходится. Поэтому я укрепился в своем мнении о том, что мне следует самостоятельно формировать программу обучения, и в этом направлении я сейчас и работаю. В частности, за прошедший год я пересмотрел программу преподавания на заочном курсе общей астрологии, превратив его из годового в двухгодовой, существенно переписав и задания, и приложения (методические материалы) к ним, и начал разрабатывать и внедрять очный курс общей астрологии, а также очный курс, включающий в себя высшие архетипы и групповую работу и, надо сказать, что результаты меня вдохновляют. Стало понятно, что последняя тема в современном общественном сознании также является весьма сырой, то есть имеющиеся в социуме представления о том, как надо вести групповую работу, весьма хаотичны и приблизительны, и даже минимальная структуризация этой темы дает существенные результаты.
В течение этого года происходил постепенный и очень важный для очной школы переход от ведения нами отдельных разовых и зачастую вводно-рекламных семинаров к законченным семинарским циклам. В течение цикла, который обычно составляет шесть двухдневных семинаров в течение учебного года, можно серьезно разобрать ту или другую тему и, к моей радости, мы уже получили несколько запросов на такие циклы, и в течение следующего года надеемся их провести. И я думаю, что это – перспективное развитие очной школы.
Что касается процессов, идущих в большом мире, я чувствую, что надвигается радикальная культурная и социальная, и геополитическая смена существующей цивилизации, и идет на нас, подобно большой волне цунами – это образ, который меня преследовал многие годы. Разразившаяся сейчас ужасающая катастрофа в Юго-Восточной Азии, я думаю, является предвестником больших социальных, идеологических и культурных бурь, которые захватят весь мир. Я ожидаю, что будут большие мировые геополитические изменения, что культурный и экономический балансы Европа-Азия сдвинутся в сторону Азии. Какое же место Россия займет в новом мире? Думаю, что большее, чем сейчас.
Мариана: Вы сказали, что занимаетесь и разрабатываете как учебный курс тему групповой работы. В бизнес-среде сейчас становятся распространенными такие понятия как "командопостроение", "корпоративный дух" – этакий синоним слова "эгрегор", наверное. Вы имеете в виду что-то иное?
Авессалом: Говорить о корпоративном духе и его укреплять распространенными сейчас в обществе методами - это достаточно аморфный подход и к коллективу, и к эгрегору. Те идеи, которые меня посещали во время подготовки этого курса, носят более радикальный характер. У меня такое впечатление, что люди могут осознавать свой коллектив и формировать эгрегор гораздо более интенсивно и гораздо более структурно, чем это делается сейчас. В частности, основой для формирования осознанного коллектива является, на мой взгляд, тщательно разработанный и наполненный (для членов коллектива!) непосредственным содержанием ритуал. Когда наступила эпоха поверхностного атеизма, то все религиозные ритуалы были объявлены антинаучными и по сути были приравнены к предрассудкам. Но в действительности, даже не касаясь собственно религиозного аспекта вопроса, нет сомнения в том, что религиозные ритуалы в очень большой степени сплачивали те группы людей, которые в них участвовали. И эти ритуалы воспринимались всерьез не только жрецами, но и непосредственными исполнителями этих ритуалов.
Я думаю, что какой-то аналог ритуальных действий как обязательной части работы и жизни любого коллектива должен быть восстановлен в культуре, причем эффект ритуала должен ощущаться его участниками как во время его исполнения, так и по результатам. Другое дело, какими ментальными и экзистенциальными энергиями будут эти ритуалы наполняться. Естественно, что идеология, мифология и ритуалы XXI века будет существенно отличаться от тех, что были эффективны в прошлых веках. Я пытаюсь разработать язык, на котором было бы естественно разговаривать человеку ХХI века, в частности, язык, касающийся тонких моментов жизни коллектива и взаимоотношений с его эгрегором, его духом, или, другими словами, с групповым сознанием и подсознанием.
Мариана: Несложно заметить, что люди используют те или иные ритуалы в своей жизни практически ежедневно и постоянно – от больших семейных торжеств до ежедневного пользования общественным транспортом, от деловых разговоров до приготовления ужина и т. д. Можно ли говорить, что важным моментом является именно осознание, что твое действие ритуально, и недооценка такого взгляда резко снижает качество происходящего?
Авессалом: Да, совершенно справедливо. Неосознанный ритуал должен быть осознан и должен быть приведен в соответствие с теми законами тонкого мира, которые управляют плотной жизнью.
Иными словами, есть искусство ритуала и есть наука ритуала, и они в настоящее время находятся в глубоком упадке. Есть люди, которые стихийно являются мастерами ритуала: и жизненного, и индивидуального, и группового, но осознание того, что и как они делают, сильно отстает от фактически производимых действий. И аналогичная ситуация наблюдается в индивидуальной психологии: взаимодействие людей самих с собой, их управление собственными субличностями происходит стихийно. А ведь и здесь, в отношениях со своими субличностями, ритуалы играют важнейшую роль – фактически они являются основным средством регулирования внутренней жизни. Если они хорошо проработаны, то человек, как говорится, становится хозяином своей собственной жизни, если нет – то возможностей управлять собой у него остается гораздо меньше.
Мариана: Что бы вы посоветовали человеку, который хотел бы лучше осознавать ритуалы в своей жизни?
Авессалом: Одно из упражнений нашей заочной школы в курсе "Высшие архетипы" заключается в том, что человеку предлагается сознательно поделить свою жизнь на законченные фрагменты, в которых определить начало и конец, и отработать специальные жесты или коротенькое слово, или телодвижение, или гримасу, отмечающие начало и конец каждого сюжета.
Например, к вам приходит гость. В момент когда звучит звонок, сюжет под названием "визит гостя" открывается, а в момент, когда гость прощается и вы закрываете за ним дверь, этот сюжет закрывается. Эти моменты вы можете отметить соответствующими жестами: "жестом начала сюжета" и "жестом окончания сюжета". Такая на первый взгляд нехитрая привычка осознавать начало и концы малых, а также средних и больших сюжетов вашей жизни и отмечать их не только своим сознанием, но и определенными телодвижениями, мимикой или словами, дает человеку очень много. Вот вам возможное начало ритуального подхода к жизни.
Вопрос: "Зачем это нужно?" для меня звучит примерно так же, как и "Зачем человеку нужно знать анатомию?" или "Зачем человеку знать историю?" То, что мы осознаем, становится нам в некоторой степени подвластно, и мы можем им управлять в гораздо большей степени, нежели явлением или процессом, которых не осознаем и не умеем различать в них тонкости.
Мариана: А с чего вы бы посоветовали начать освоение групповых ритуалов? Например, если речь идет о коллективе небольшой фирмы?
Авессалом: Я очень далек от мысли, чтобы давать конкретные указания администраторам, менеджерам. Я считаю, что они лучше меня знают обстановку на своей фирме и, получив соответствующее теоретическое знание, должны понять, как теоретические моменты отражаются в их конкретной ситуации, и только после этого принимать решение.
Мариана: А что вы имеете в виду под "теоретическим знанием"?
Авессалом: Например, в отношениях между эгрегором фирмы и ее личным составом есть определенные закономерности: есть люди, которые могут быть названы эгрегориальными мистиками, есть эгрегориальные глашатаи, работники и свидетели. Это люди, которые по идее эгрегора в фирме должны выполнять совершенно разные функции. Менеджер может, имея теоретическое знание о том, каковы эти функции, применить это знание, разобравшись в своей фирме и расставить людей в соответствии с этим знанием.
Мариана: Это понятия из вашего курса групповой работы?
Авессалом: Совершенно верно.
Мариана: Наша школа уже работает третий год. Она за это время изменилась сама, изменились и ее учащиеся. Можете ли вы описать студента образца 2004 года?
Авессалом: Поскольку я веду работу, смысл которой - это проявление индивидуальности в каждом конкретном человеке, обобщать моих учеников, конечно, можно, но это не самое содержательное из занятий.
Я чувствую, что вместе с тем, как растет школа, растет энергия архетипов, изучаемых в ней, в их практическом приложении, и мои студенты оказываются в большей степени, чем раньше, непосредственными свидетелями проявления в их жизни изучаемых ими архетипов. В результате у студентов появляется более серьезное отношение к занятиям, и к изменениям в их внутренней и внешней жизни. Эти изменения, как правило, самими учениками характеризуются как весьма положительные. Если суммировать впечатления, то в первую очередь углубляется представление человека о себе и о мире. Ви дение становится гораздо более глубоким и тонко дифференцированным, ученики обретают большую уверенность в себе, у них замедляется внутренний темп, они делаются более спокойными и уравновешенными. У меня такое впечатление, что их власть над собой и над миром возрастает, хотя именно этих слов мне никто в своих впечатлениях об обучении не написал. Это мой косвенный вывод. Обычно люди пишут про конкретные обстоятельства своей жизни.
Сильно уменьшилось количество людей, которые относятся к обучению формально и поверхностно. По-видимому, им становится учиться все труднее и они по той или иной причине отходят от обучения.
Мариана: Насколько успешно нынешние студенты справляются с заданиями?
Авессалом: В заданиях есть упражнения двух видов. С упражнениями по освоению конкретных понятий и приемов, которые я ввожу в книгах и курсах, студенты обычно с бо льшим или меньшим трудом справляются. Хотя есть и исключения: например, в курсе "Коммуникатика" есть тема, которая вызывает большое затруднение даже у студентов, которые учатся уже третий год. Это тема реверсивных и синастрических модальностей, то есть модальностей, которые мы оцениваем или предполагаем у своих партнеров. Иными словами, это тема влияния архетипов не на себя, а на других людей. Это тема представляет для учащихся наибольшие сложности, и дело здесь не в терминологии, а в сути дела: нам легче ощущать тот или иной архетип на себе, чем на партнере.
Что же касается упражнений, связанных с развитием в моих студентах тех или иных положительных качеств, а таких упражнений довольном много, то здесь я зачастую сталкиваюсь с недостаточно серьезным отношением студентов к своей жизни.
Например, распространенная в нашей школе ситуация выглядит так. Студент(-ка) мне пишет, что то или иное упражнение ему (ей) было очень полезно, но поскольку в последующих заданиях курса продолжения данного упражнения прямо не требуется, студент прекращает этим заниматься, хотя мне очевидно, что ему стоило бы позаниматься такой практикой еще. В некоторых случаях я об этом пишу, но в большинстве случаев – нет, полагаясь (иногда напрасно) на самосознание учеников. Многим моим студентам явно не хватает сознательного отношения к своей жизни. Иными словами, если они получают в ходе обучения полезные инструменты, и осваивают их, то я имею в виду, что они будут ими пользоваться дальше. Как правило, частично так и происходит, но не осознанно, и в малой степени. А вот чтобы студент осознанно пользовался полученным знанием, этого пока мало. Но здесь многое зависит от зрелости самой школы, и, видимо, от меня лично.
Но в общем у меня очень приятное впечатление от студентов, особенно от тех, которые учатся второй и, тем более, третий год. У них сам характер освоения новой информации, новых умений сильно меняется. Они становятся более открытыми к процессу обучения, более открытыми к изменениям в себе и к постижению мира. Это очень ясно выражается не только в заданиях, но и в коммуникативных манерах. У них лица делаются более спокойными, более открытыми, с ними легче разговаривать на любые темы.
Мариана: Вы часто говорите, что любая парная работа на то и парная, что делится на двоих. Относится ли это к паре "учитель – ученик"? В чем заключается часть работы ученика? В чем его ответственность?
Авессалом: На востоке говорят, что учитель держит крючок, а ученик должен надеть на него кольцо – тогда возникает связь. Я очень хорошо чувствую уровень заинтересованности и добросовестного отношения моих учеников к занятиям. Оно отражается буквально в каждой строчке текста выполненного задания, который я получаю. Например, некоторые упражнения заканчиваются просьбой описать свои впечатления от их выполнения, и иногда ученик пишет в ответ: "упражнение затруднений не вызвало" или "все получилось". Это говорит о том, что реально ученик сопротивляется обучению: ведь такой ответ я содержательно никак прокомментировать не могу. Человек получил какой-то опыт, но учителю он рассказывать об этом не собирается – это, без сомнения, есть знак недоверия и сопротивления процессу учебы.
В действительности, и я это заметил еще в первый год существования школы, по мере обучения в нашей школе ученик не только выучивает и осваивает учебный материал, но он еще и вырабатывает особую субличность ученика школы, то есть он учится учиться. Это для многих непростой момент, потому что у них остались тяжелые учебные впечатления от прежних времен, и в процессе обучения у нас в школе актуализируются и порой выплывают казалось бы, давно забытые травмы, полученные в процессе обучения в детском саду, родительской семье, общеобразовательной школе, институте и далее. Я к этому отношусь с пониманием.
Тем не менее, без того, чтобы выучиться тому как правильно обучаться, обучение в нашей школе не получается.
Что же касается ответственности ученика, то, на мой взгляд, она троична: во-первых, это ответственность перед самим собой, во-вторых, перед учебным материалом, а в третьих – перед преподавателем.
Мариана: Есть одна известная притча, в которой учитель показал, что ученик не способен к обучению, сравнив его и его ум с наполненной и даже переполненной чашкой. Как в нашей школе прозвучала бы эта притча?
Авессалом: Студенты, чей ум может быть уподоблен полной чашке, приходят крайне редко и дальше одного-двух заданий обычно в школе не задерживаются. Но я представляю себе картину шире – студент, часто не осознавая, имеет при себе целый чайный сервиз с лишь одной наполненной чашкой из множества. Я стараюсь обратить внимание ученика на этот факт и наполняю остальные чашки. Часто на семинарах можно услышать такой отзыв: "Было очень интересно, но совсем не то, что я ожидал", – это и означает, что я наполнял другую чашку сервиза.
Мариана: Меня часто спрашивают, почему курс "Высшие архетипы и человековедение" в нашей школе является базовым и почему именно с него рекомендовано начинать обучение. Я хочу переадресовать этот вопрос вам.
Авессалом: Для того чтобы нормально жить в общем, и для того чтобы учиться в нашей школе, в частности, человеку нужно иметь определенный уровень устойчивости во внешнем и внутреннем мире. Мы живем в очень хаотичной среде, мы живем среди людей, которые очень плохо осознают себя, свои намерения, свои ценности, свою жизненную миссию. Для того чтобы все это осознать, недостаточно консультации астролога или психолога. Реально современному человеку жизненно необходимо несколько успокоить свой ум, причем не только медитативно, но и бытийно. Когда вы сидите и медитируете в одиночестве, и вас никто не трогает, вы в какой-то мере можете успокоить поверхностные слои своего ума, но для того чтобы это медитативное успокоение стало полноценным, вам нужно еще успокоить и внешние обстоятельства своей жизни, по крайней мере, в вашем восприятии. Для этих целей и служит курс "Высшие архетипы и человековедение". Он дает ученику базис для мировоззрения и для мировосприятия. Люди, которые проходят этот курс, получают определенную внешнюю и внутреннюю стабильность. Кроме того, они осваивают не теоретически, но и практически тот язык, на котором строится вся наша школа.
Мариана: Этакий букварь получается?
Авессалом: Да, можно и так сказать.
Мариана: Спасибо огромное, Авессалом. Ваши пожелания нашим студентам, читателям в предстоящем году?
Авессалом: Постарайтесь увидеть и свою жизнь, и мир не как состоящими из отдельных изолированных кусочков, а как отражение единого целого, которое есть ваше высшее "я". Я могу предложить вам такой образ. Вы видели, наверное, на праздниках большой блестящий сверкающий шар, освещенный прожектором и отбрасывающим на окружающее пространство и людей множество ярких отблесков. Так вот, эти блестки – это наша конкретная жизнь, а сам шар, освещенный ярким лучом – это наше истинное "я".
Москва, 29.12.2004 г.
